Cлово “козел”, являющееся в русском языке смертельным оскорблением, в чеченском языке считается комплиментом и по смыслу переводится как “вожак стада с ярко выраженным мужским началом” – справка.

Я уже неоднократно декларировал свой интенационализм, мотивирую его во-первых тем, что в любом народе есть и духовные личности и твари которых и людьми-то не назовешь, а во-вторых тем, что стоит в любом месте Земли начать притеснять любой народ и вскоре там же главной жертвой окажется народ еврейский, к кторому я имею честь принадлежать.

Теперь то, что я имею в своём жизенном опыте о чеченском народе. Сначала то, что нравится: безусловная храбрость, чувство ответсвенности за данное слово, дружба и отношение к друзьям, умение не просто выжить в условиях суровой среды обитания, но при этом танцевать, а ещё желание и умение сохранить свою культуру и традиции.

Я не стану перечислять недостатки, свойственные многим выходцам из Чечни, они и сами знают их. Но просто хочу процитировать хорошего писателя Германа Сайдулаева, которого «солнцеликий» Рамзан объявил нечеченцем. Тем паче, что обычно те кто не нравятся чеченскому хану, совершенно случайно гибнут. Хотя в моём представлении, Сайдуллаев есть предмет гордости чеченского народа, и достоин включения его имени в анналы и летописи, быть примером для будущих поколений.  Так давайте это интервью – о себе, о своём народе и его вождях, о сегодняшнем мире и месте чеченцев в нём.

— Как вы сейчас определяете место своего творчества в Чечне и остальной России? Свое мнение высказал глава республики Рамзан Кадыров во время эфира на НТВ в передаче «Центральное телевидение»: «Он даже не чеченец, даже не мусульманин, даже не человек». Тут все более-менее ясно. Но меня удивила и позиция российского телеканала, журналист которого в беседе с главой Чечни отзывался о вас пренебрежительно, ну и вообще происходила скорее декларация мнения Кадырова, чем дискуссия. После этого возникло ощущение, что ваш взгляд на Чечню и чеченцев не котируется не только в ней самой, но и в определенных российских кругах.
— Мои взгляды официально нигде не котируются, чему я, наверное, рад. Получается, что я занимаю позицию некоего интеллектуала, хотя ни по уровню образования, ни по эрудиции я не могу себя назвать интеллектуалом. Но, вероятно, если на этом месте должна быть звезда — ты чувствуешь сквозняк от того, что это место свободно. Видимо, раз позиции интеллектуалов пустуют, на них попадают такие люди, не совсем квалифицированные в интеллектуальном плане (как я), но немного более смелые и свободные в суждениях, чем остальные. Ведь для интеллектуала, если его позиция совпадает с мнением официально послушного большинства, это означает дисквалификацию. Собственно, зачем он тогда существует, зачем ест свой хлеб? Нужно ему переквалифицироваться тогда в менеджеры какие-нибудь. Интеллектуал должен противостоять официальному, консервативному, замшелому мнению.

Ну а насчет телепередачи… знаете, я не преувеличиваю свою роль. Это была игра, но предметом этой игры был не я. Эта ситуация была подстроена. Явно запланированная провокация, но не я был ее предметом. Меня и не знает там никто. Кто я такой для этого канала? Они и фамилию мою не удосужились запомнить, и в Интернете набрать фамилию и прочитать три четыре ссылки в «Яндексе» о том, что это за писатель, где он живет и что написал. Для них объектом и мишенью был сам Кадыров, которого они внешне поддерживают, но одновременно представляют публике как этакого дикого азиатского царька.

— То есть, получается, для зрителей была разыграна многоходовка?
— Это, конечно, многоходовка. Одна сторона на плюс: у нас все хорошо, «Единая Россия», герой России Рамзан Кадыров, и все, что он говорит — мило, забавно и замечательно. А с другой стороны: «Посмотрите, россияне, вы не так уж плохо живете, собственно говоря. На самом деле есть еще и вот такое. И если что, мы можем вот ЭТО на вас пустить».

— Выходит, Кадырова в контексте передачи просто использовали?
— Безусловно. Им же всегда нужен этакий волк Фенрир, который стоит где-то и всегда готов поглотить весь мир. Сначала этим волком были коммунисты, но сейчас они непригодны на эту роль, они стали мирными европейскими социал-демократами, иногда с такими уклонами, которые я сам не всегда одобряю, будучи коммунистом. В общем, они уже не годятся на роль вселенского зла. У нас есть внешнее вселенское зло — «Америка», но должен же быть и внутренний враг. Как бы не враг, но… Вот Фенрир — очень хороший пример, сын Локи. Он же не враг богам, он же из их среды. Но от него постоянно идет опасность. В каком-то космологическом плане все боги знают, что настанет день и он выступит. И катастрофа произойдет. Но так-то он среди них, он не является их врагом. Поэтому тут довольно тонкая игра на глубинных, мифологических пластах. А я… да я просто под руку попался. А то, что у меня из-за этого может быть личная трагедия, которой не произошло, но могла произойти…

— Провокация это была или нет, но важнее то, что Кадыров говорил искренне. И с этим мнением приходится считаться, раз оно существует.
— Да не только он говорил искренне! Я поневоле послужил фактором объединения всего трехмиллионного чеченского народа! Примерно миллион живет в Чечне, а еще два миллиона — по всему миру, хотя это неточная статистика. Это очень разные люди. Если в Чечне поддерживается искреннее единогласие и поддержка курса «Единой России» и Рамзана Кадырова, то чеченцы, эмигрировавшие даже из России, не то что из Чечни (я встречался с этими эмигрантскими сообществами) — там каждый человек имеет собственные взгляды. Кто за Закаева, кто помнит Масхадова, кто даже за Басаева. Вариантов десятки и сотни, никто друг с другом договориться не может, хотя в целом они в оппозиции к существующей власти. Несмотря на то что кто-то съездил на конгресс, отметился там и выбрал Кадырова президентом, ну не важно. Есть много разных мнений.

— … напрашивается вывод, что если бы теоретически Чечне удалось отделиться, получить независимость, то ситуация в ней была бы примерно такой же, какова она и сейчас, когда Чечня в составе России, так?
— Куда бы она отделилась? Это с самого начала был не очень осуществимый проект. Я изучал историю войн и того, что было до них: были моменты, когда казалось, что мог быть избран другой путь. Скажем, более цивилизованный, демократический. Или социалистический в хорошем смысле слова. В народе были сильны социалистические настроения. В принципе, эпоха Брежнева была для чеченцев золотым временем.

То есть было это перепутьем. Могли ли реально на него свернуть? Не знаю, может, и могли, но не свернули. Почему: сложились ли так обстоятельства, внешние силы (в том числе давление России), внутренние процессы в народе — не знаю. Что случилось, то случилось. Мне (как не чеченцу, повторяю) кажется, что сейчас очень мрачные тенденции — к замкнутости, к нетерпимости. Национализм принимает некрасивые формы проповеди национальной исключительности. А вопрос о чистоте крови? Он снова поднимается. Уже почти официально начинаются разборки — кто чистый, кто нечистый. Выяснилось, что Садулаев нечистый. Ну, Садулаев-то согласен, Бог с ним. А как быть с [замглавы администрации президента России Владиславом] Сурковым?

Что-то в этом есть фашистское: конечно, все евреи плохие, но, как Геринг сказал, «кто здесь еврей — решать буду я». Когда начинаются разговоры о чистоте крови — это уже понятно, чем пахнет… Дудаев, когда пришел к власти, начал разговоры о том, кто чистый, а кто нет. И закончилось это фашизмом, репрессиями по отношению к русскому населению, а затем и катастрофой для всего чеченского народа. Я всегда предостерегаю: надо просто заставить замолчать, даже насильно, тех, кто пытается начинать разговоры о чистоте крови, о том, что какой-то народ является «более равным», чем остальные. Мы знаем, куда это ведет. Но в самом чеченском обществе — причем и в официальном Грозном, и в оппозиционных иммигрантских кругах — преобладающая тенденция такова: «Мы величайший в мире народ, от нас произошло все человечество, и от нас все хорошее в этом мире, а все плохое от других, но нас всегда все угнетали. Но вот теперь-то мы как встанем, развернемся и…» И что дальше? — я хочу спросить.

— Раз уж в Чечне избран такой путь, можно ли говорить о том, что в республике сегодня происходит укрепление также и традиционного общества?
— Там идет какая-то смешанная архаизация. Я бы это назвал модернизацией через архаизацию. Это довольно сложное понятие, постараюсь коротко объяснить: какую-то территорию и какой-то народ нужно вписать в современный мир, мир постмодерна, чтобы он занял там определенное положение. Для этого нужно осуществить мобилизацию. И в определенных условиях лидеры решают, что проще всего мобилизацию осуществить через внешнее возрождение архаики. Хотя цель при этом преследуется модернизационная. Вот это — то, что происходит.

— И при этом, кажется, получается некий парадокс. Мне как обывателю, который информацию добывает из ТВ и Интернета, чеченское общество кажется, действительно, традиционным. Заражаясь вашей иронией — выходит, что благостная традиционность — только внешняя оболочка, а реальность совсем не такая?
— Нет, ну что вы! Чеченское общество — очень здоровое, очень нравственное, самое нравственное общество в мире, основанное на самой нравственной религии! Таково мнение всего чеченского сообщества. А если некоторые, которые не чеченцы, высказывают мнение о том, что якобы в этом обществе могут быть какие-то проблемы из-за того, что, как вы сказали, современный мир сталкивается с остатками традиционного уклада, и это порождает какой-то конфликт, в результате чего мы видим снаружи только блеск и оболочку традиционности, а внутри все разъедено червями… Так это говорят только враги нации! Или заблуждающиеся, такие, как вы. Которых враги нации ввели в заблуждение. Конечно, можно сказать, что мы видим какие-то примеры: что вот, недавно, в Зеленокумске чеченцы напали и пытались изнасиловать несовершеннолетнюю девочку. И кто-то может сказать: видите, что-то все-таки у них не в порядке. Но на самом деле это не так! И хотя такое постоянно случается, знайте: виноваты во всем русские девушки!

— Вот как!
— Конечно, русские девушки виноваты. Они не знают обычаи чеченцев и не уважают их! Я вот призываю всех — русских, армянских, грузинских, немецких девушек — знать и уважать обычаи чеченцев! И тогда никаких проблем не будет. Даже объясню модель поведения, как можно это сделать. Чеченский обычай состоит в том, что до свадьбы нельзя даже держаться с девушкой за руку. Чеченский обычай (три месяца назад, правда, его внедрили, но теперь он уже очень древний) также говорит, что жениться парень и девушка могут только по договоренности их родителей. Это обычаи, их надо знать и уважать. Поэтому русская, армянская, немецкая или грузинская девушка, когда к ней подходит, подъезжает на машине или звонит по телефону чеченский юноша и предлагает встретиться, сходить в кино, зовет в гости, поговорить, прогуляться или приглашает (о боже!) на танец в клубе — должна отстраниться. И, как обычно, когда юноша скажет: «Ты же мне нравишься!» Она должна сказать: «Ты мне тоже нравишься, но я уважаю обычаи вашего народа. Твои родители могут прислать ко мне сватов. А до этого нам нельзя встречаться». И если он возразит: «Но как? Ты же ходила с Ваней в кино, я видел!», то она ответит: «Ване можно, он русский. А ты чеченец, по твоим обычаям это нельзя». Так что девушки должны уважать обычаи чеченцев. А это значит: никогда не садиться в машину к чеченским парням, не ходить к ним в гости, не целовать и не брать за руку. Иначе они провоцируют правильных и нравственных чеченских юношей на нарушение древних обычаев народа! Так что вот так.

Кто-то может сказать, что таким образом я пытаюсь ввести для чеченцев сексуальный бойкот. Но это совсем не так, потому что, когда я попытался сказать, что могут быть проблемы из-за столкновения традиционного уклада, этикета и современного мира с его пропагандой удовольствий, чеченское общество сказало мне: «Нет! Ничего этого нет! Все чеченцы счастливы в семьях. Абсолютно. Ничего не ищут на стороне, все нравственные, чистые, честные, совершенные. А те, которые еще не женаты, они всю свою энергию тратят на то, что танцуют лезгинку и переводят бабушек через дорогу!» Поэтому в таком отношении к ним со стороны русских и прочих девушек не будет дискриминации. Парни, напротив, будут благодарны и счастливы.

— Я читал мнение одного из чеченских правозащитников на ваш счет.
— Он там один только и есть.

— Да, так вот и он отмечал, что против чеченцев ведется информационная война.
— Я думаю, что он тоже скоро выедет в Зеленокумск во главе летучей бригады информационной поддержки. И вскоре окажется, что девочка сама была виновата, сама себя истязала и билась боком о бордюр, а семеро раненых казаков сами себя постреляли. А там просто жила семья очень хороших чеченцев, которые ни в чем не виноваты. Но русские решили их оклеветать, из-за чего девочка била себя по боку, а казаки стреляли себе в голову из охотничьего и травматического оружия, а потом пошли в милицию и оклеветали чеченцев. Русские — они очень коварны. Нельзя им доверять.

— Я пытаюсь понять причины того, как чеченское общество меняется. Среди политологов есть мнение о том, что Чечню в свое время стабилизировали огромными финансовыми вливаниями, и на одного жителя Чечни денег приходится на порядок больше, чем на жителя любого другого региона страны. Считаете ли вы это верным решением?
— Я этих денег не видел (хотя я не чеченец). У меня есть несколько знакомых чеченцев, но они этих денег не видели тоже. Да, я видел эти цифры — действительно, по целевым программам на чеченский регион положено гораздо больше, чем на другие. Но надо понимать, что эти деньги не доходили до домохозяек. Они тратились на восстановление, создание инфраструктуры и так далее. А простым людям — наоборот. Вот моему отцу даже пенсию уменьшили.

Безусловно, в Чечне полно людей, мягко говоря, несостоятельных. Далеко не все бизнесмены и богачи. Многие бюджетники, врачи, учителя, библиотекари живут более чем скромно.

— Что в таком случае будет с Чечней в скором времени? Если учитывать все вышеописанное.
— Я не знаю. Просто не знаю. Я надеюсь, что этот народ будет счастлив. Я надеюсь, что он найдет баланс, в том числе и в отношениях с Россией, которая сейчас довольно-таки уважает его особенности. Что, возможно, хорошо, но меня как юриста напрягает, что это не оформлено правовым образом. Надо, чтобы мы четко знали, где какие законы действуют, чтобы люди не попадали впросак. У них сейчас очевидна тяга к созданию некого собственного мира. Может быть, это не будет национальное государство в полном смысле слова, но какая-то своя, особая территория, особо устроенная в культурном и религиозном плане. Я думаю и надеюсь, что они будут счастливы в этом своем мире. И пускай они процветают, пусть все народы мира процветают. Но я буду где-нибудь в другом месте. Я не хочу быть там, где они будут процветать, потому что это уже не мой народ.

— Но должно же быть какое-то рациональное объяснение тому, почему российские чиновники поддерживают на территории своей страны такие тенденции! Должны быть, а я их не вижу.
— Я в университете учился, на юрфаке, там же, где Медведев и Путин. У меня одно предложение: когда какой-нибудь чиновник говорит, что «у нас, по законам шариата…», то этого чиновника на следующий день по законам шариата надо уволить с занимаемой должности и купить ему билет в одну сторону в страны шариата! Я просто не вижу никакого другого правового решения проблемы, когда государственный чиновник заявляет, что у него на территории или на другой территории, куда он приехал в гости, действуют законы шариата. Потому что я же юрист, я знаю, что шариат — это система исламского права. Она разработанная, цивилизованная, современная. Замечательная система, я ничего против нее не имею. Но она другая! В России другая система, относящаяся к континентальной правовой семье. Они не могут вместе быть. Я как юрист, как профессионал не могу этого понять.

А зачем они это делают — не понимаю. Может, им кажется, что таким образом они способствуют межнациональному миру и согласию. Я практически уверен, что помыслы у них благие. Но я не уверен, что такими средствами можно достигнуть мира и единения. Потому что мир и единение должны все-таки основываться на едином законе. Я по-другому не вижу государство. Но я один так думаю во всей стране, серьезно. Мне кажется, видимо, будет происходить дальнейший раскол и разлом. Причем это не политически будет происходить. Политически, думаю, все будет оставаться как есть. Чеченская республика — субъект Российской Федерации, все без проблем. Важнее, что будет происходить цивилизационный разлом. Вряд ли это будет для всех удобно и комфортно, когда окажется, что мы живем на одной земле, в одном государстве с людьми, которые существуют в иной цивилизации.