Этакие камешки на могилу отца…
Знаете ведь у евреев не принято цветы на могилу, так камешки, отметки о том, что приходили люди…

Я не был идеальным или около того сыном, тем сложнее и больнее, тем больше чувствую что недодал ему, недопоказал, недодоказал и вообще много чего недо… Просто дурак я, не ценил время, казалось хватит ещё на всё. И вот мне уже 58, а отца нет, а соответственно и времени нет, оно остановилось. Я не буду тут каяться и самобичеваться, поздно, просто может кто-то поймёт и для себя сделает разумные выводы?

Отец всегда был символом разумного и умного. Хотя и слишком всё же законопослушным он был тоже, но это ведь всё промывание мозгов коммунистической пропагандой. Необычайно одарённый с детства, он в первом классе учился всего один день, после которого педагоги решили не мучить малыша, перевели сразу во второй. Потом золотая медаль, поступление в Московский Авиационный Институт. Вполне мог стать новым Гуревичем (имею в виду того с МиГом) или космос осваивал бы. Но падла гитлеровская смешала все карты, ичпортила жизнь миллионам, у миллионов отняла жизнь вообще.

МАИ перевели в Алма-Ату. чтобы в более безопасном месте готовить по ускоренной программе новых авиационных инженеров. Дали бронь, хоть и не сразу, дали нормальный паёк, чтоб мозги не застыли. Правда поначалу не было ничего и тогда отец с другом-одесситом параллельно поступают ещё и в ветеринарный техникум. Нет в ветеринары он не собирался, вообще животных не любил, но будущих ветеринаров так кормили… Хотя как их кормили он не попробовал, потому что когда они уже были зачислены, то встретили в городе родителей своего одноклассника которым и отдали “золотые карточки” талоны на питание в том самом ветеринарном заведении. А когда поняли, что война завтра не закончится, то опять вдвоём ушли добровольцами на фронт, в феврале 1942 года, то есть отцу не было ещё и 18-ти.

Потом я встречался с папиными друзьями и спрашивал: Что он всегда был такой правильный и разумный? Неужели не нажрался не разу аж до блевотины? И что никогда они девку не напоили и не пустили по кругу? И вообще, как такой интелигентный вьюноша и в вонючем окопе?

Они меня успокаивали. что бывало всякое,  по молодости. Но мне не верилось. А на фронте, из его коротких рассказов запомнилось только, как он попал в артилерию и после первого же перехода сбил себе в кровь задницу впервые в жизни проскакав на коне какое-то там приличное время. Эту историю он всегда завершал своим таким давящим смешком и благодарностью своему тогдашнему командиру татарину, за то, что тот веле сесть вечером голой задницей в тазик со сметаной. Я сразу же анекдот старый всегда вспоминал, как Анка пулемётчица увидев такую же картинку произнесла: Как кончают мужики видела и не раз, слава Богу, но как заправляются…

Ещё слышал, как полуголодные пацаны набрали грибов и сврганили из них нечто покушать. Только видимо все были из нежных городских семей, короче несколько человек отравились теми грибами. Папа никаких грибов не ел в жизни, только перебравшись в Америку снял табу на это вкусное дело. Также обидно умереть на фронте было и ещё одному сослуживцу, который скончался толи от туберкулёза, толи от рака лёгких, короче военный врач постановил, что по причине курения. Парень умер, но некоторых друих уберёг от этой пагубной привычки, так мой отец с того времени курить бросил и никогда к этому не возвращался.

Дальше была ПОБЕДА, та, которую все эти пацаны заслужили, заслужили даже больше, чем те кто из-за Кремлёвской стены отправляли их на смерть. И непонятно, кем быть, куда идти? Когда уже прошёл все круги ада и что опять на студенческую скамью? Да и чувство долга перед всеми у него было самым сильным изо всех чувств. Подёргался, тут была и попытка учиться на вечернем или заочном, были и поездки в Херсон за мануфактурой, для последующей продажи, но было всё это не его, как говорится. И он вернулся в ряды Советской армии, с которой и связал свою жизнь на долгие годы.

Вспоминаю всё не так , как хотелось бы “словно жизнь пробежала перед гдазами”, а отдельными сценами, кусками из жизни. Даже в тех сценах, которые вспоминаю вовсе без отца, он появляется чуть раньше или чуть позже. Например помню такую картинку – я чем-то болен, врачи что-то там говорят маме, я и не пробую понять. меня реально тошнит и мутит, причём в те годы я ещё не знал с чем можно сравнит такое состояние. Потом такая перебивка кадра и картинка другая – самолёт или что-то ему подобное под названием ПО-2 сверлит своим винтом хмурое небо, и мне опять хреновато, только сейчас уже не от болезни, а просто укачало, я сижу и блюю. А рядом папа.

Словно со второго плана наплывает воспоминание – это врачи поставили мне какой-то жуткий диагноз и хотели брать пункцию спинного мозга. Отец был на учениях, мама легла костьми но ничего со мной делать не дала и каким-то чудесным образом вытащила папу с учений. Он схватил меня в прямом смысле за шкирку и мы отправились на какой-то лодке, потом в автобусе и наконец в этом уродце, предке самолёта. Он меня повёз а Одессу, город его детства и молодости, а также место в котором было много хороших врачей. Наверное поэтому теперь на Брайтоне такое количество врачебных практик? Задачу он свою выполнил – у меня ничего не оказалось, просто съел что-то не то. Но дело в том, что он бросил тогда и бросил бы всегда любое дело, чтобы встать на защиту жизни и здоровья своей семьи, его детей.

Но это при угрозе здоровью или не дай Бог жизни. А так любил наподдать по заднице, причём на мой и моей попы взгляд не всегда справедливо. Самый первый эпизод что приходит на ум связан с икрой. Это было  давно, когда в вагон-ресторнах работали классные повара, туда поставлялись свежие продукты, да и было там чисто и нарядно, то есть очень давно. Мне было лет 5 или 6 и это одно из моих первых воспоминаний. В купе с нами, а мы ехали вдвоём, оказалась генеральская чета. Естественно, мой папа, в ту пору старший лейтенант, всё дорогу провёл в состоянии “во фрунт”. И тут наши соседи отправляются в тот самый вагон-ресторан и приглашают и нас.

Хотя у нас было всё с собой, но не мог лейтенант, пусть даже и старший отказать генералу! И мы пошли. Там дядька официант приволок меню, из которого генеральша сразу выбрала на закусочку такую вазу на ножке с бутербродами с икрой, уложенными через один: красный – чёрный. Я не знал что это такое, но тяга к прекрасному помноженная на желание подражать этим людям толкнули меня сказать, что хочу такое же. Попробовал и сказал что думал – ГОВНО! На этом посещение ресторана закончилось. Папа утащил меня назад в купе и хорошенько нашлёпал по моей заднице. Я это рассказываю не в обиду, а наоборот, вспоминаю такую вот смешную историю.

Или ещё навеяло, как уже постарше, классе в 6-ом я использовал телевизор в качестве усилителя для электро-гитары и микрофона. С этим нехитрым набором я и мой друг-одноклассник Сергей Чалмаев мы открыли радиостанцию “Пингвин”. Естественно это не была никакая радиостанция, а просто мы вещали с балкона нашей квартиры на расстояние наверное 20-30 метров. Но начальник особого отдела, служивший с отцом, как и положено ментам, побежал и настучал. Соответственно повзрослевшая моя задница огребла более серьёзные плюхи. Но правда ничего, кроме улыбки сегодня это не вызывает.

Из последних лет нашей истории на просторах бывшего СССР не могу не вспомнить, как папа после увольнения из рядов Советской Армии, работал на заводе, параллельно ведя кучу всяких общественных дел. Но возраст, плюс другие времена и он остался не у дел. Преодолевая неловкость попросил меня что-то подумать. А что думать, я позвонил своему другу Алику Шафиру (пусть земля будет ему пухом) и попросил, чтобы он взял отца моего к себе на работу и платил хорошую по Одесским понятиям зарплату. Я же со своей стороны обещал все эти расходы до копейки возвращать, только так, чтобы папа ни в коем случае не узнал. И вот папа отработал у Алика первый месяц, и я звоню справится сколько денег передать, но вответ Алик говорит, что спасибо. ничего не надо. твой папа всё отработал!!! И я уверен, что это так и было.

Даже здесь в Америке, достигнув уже приличных цифр, отражающих его возраст, папа не мог сидеть без дела. Честь и хвала ему, салвной его памяти. Горько, что о нём теперь приходится говорить в прошедшем времени. Но реально … были люди в его время, не то, что нынешнее племя! И он был один из тех людей, которые составляют гордость для своего времени, делают честь для общества, в котором они жили. Я не знал более честного и чистого человека, чем мой ОТЕЦ. Я горд, что он был моим родителем, спасибо ему за всё, что он для меня сделал. Единственное утешение, что, если всё же загробная жизнь есть. то он там отдохнёт, впервые за всю свою жизнь.