Или это я был в их жизни. Только ведь теперь это уже и не важно. И вспоминаю моего школьного учителя, классного руководиля моего 10-го класса. Его звали Аарон Львович Файерштейн, в народе просто “Арончик”. Мы его любили, мы ему повиновались, мы с ни дружили и мы его любили. Вот такой это был учитель. На 23 Февраля, в честь дня Советской армии девочки дарили подарки своим одноклассникам, помните? Так вот в тот раз это были такие резиновые игрушки с изображением голожопого пацана под названием “Стёпка”. И только у меня почему то лежал резиновый же, но Крокодил. И вот входит Арончик в класс, окидывает пространство класса хитрым взглядом своих глаз и произносит: “Так, крокодил на месте…” До сих пор не могу понять, что же он имел в виду. Может кто подскажет?

Ещё просто обязан помянуть Лёшку Кулика. Мы с ним вместе учились в МИСИ. Он удивительно соответствовал своей фамилии, такой же был мелкий, щуплый и суетной. Но очень добрый и открытый для всех, даже для тех, кто того не заслуживал. Ушёл он совсем рано, просто сгорел от водки. Непонятно почему часто хороших людей губит этот, если в нормальных дозах, совершенно замечательный напиток. Жаль, осталось ощущение недоговорённого и ещё того, что можно было его как-то урезонить и остановить прогресс алкоголизма.

Вспоминаю с Лёшей несколько историй:

1. Я, он и моя тогдашняя подружка Оля Гулина сидим в баре Северного вестибюля гостиницы Россия. Там, кто помнит висела такая грозная табличка – “Вход только для иностранцев”, хотя там за простые деревянные рубли наливали типа импортную “Отвёртку” и вообще там было комфортно и тихо. Там было самообслуживание и я пошёл принести очережную дозу, вместе с которой я привёл к столику некоего иностранного голубка, в смысле педика. Произошло это спонтанно, просто мне с Олей надо было Buy Ampicillin Online without prescription отскочить посмотреть что за дублёнку ей предлагают, а Лёха сильно торчал от всего заморского, вот я и решил пошутить. Приезжаем назад, а за столиком просто идиллия. Заморский гусь повёлся на Лёшу, который выглядел много моложе своих лет. А Алексей в свою очередь торчал от сывкниров и подарков полученных от “щедрого” дяди. Он уже стал счастливым обладателем зажигалки Ронсон, часов Омега, не считая пары пачек крутых сигарет, авторучки и ещё чего-то по мелочи. И при этом они оба ну абсолютно ни хрена друг друга не понимают. Ну я и поинтересовался, как там сговорились они уже – кто кого будет трахать? Лёшка понял сразу: “А я то смотрю зараза, чего он меня по ноге всё глядит и дальше долезть примеряется, от ведб скотина. Забирай сука свои эти штуки и вали…” Это был на самом деле гражданский подвиг отдать такие ценности, но принять их от педераста было ещё тяжелее и Алексей выбрал честь.
2. Ещё вспоминаю, как мы с ним были на армейских сборах после 4-го курса. Его как отслужившего уже в армии назначили командиром нашего взвода, а меня за то, что отец офицер, поставили командиром первого отделения. Но в один прекоасный день нас поймали за нарушение дисциплины, выразившейся в том, что мы ушли из расположения части попить пивка. И за это понизили его на моё место, а меня в рядовые и наказали дополнительно 5 сутками гауптвахты с отбытием наказания после окончания лагерного сбора. Трудом и обаянием мы сократили это срок, но при этом, сдавая форму в которой мы служили, я забыл в карманах всё сбережённое для счастливой дороги домой. Поэтому в вокзальном ресторане мы смогли заказать только по салатику из помидор с луком и по чаю. Зато в Москве уже оторвались за всю поруганную кровь, благо родственние Лёши, что жили на проезде Серова – напротив ЦК КПСС, оставили немалую пригоршню 20-копеечных монет и вязанку воблы.

Из наших институтских нет уже многих: и Саши Яргутова, и Толика Мишина, и Сашки Смирнова. Пусть им земля будет пухом.