no prescription drugs style=”font-size: x-small;”>Как-то в зимний вечер, в конце 1980-х годов мы с моим приятелем Виктором сидели в каком-то гостиничном ресторане
на пересечении Ломоносовского и Мичуринского проспектов в Москве. Я только вернулся после работы на Уренгой-Помары-Ужгород и было мне типа лет 35. Сидели и трепались о том же, о чём все интеллигенты или их имитирующая публика беседовали на своих малогабаритных кухнях. То есть духовная пища была не нова, а даже скорее заунывна и повторяема. Пища телесная была под стать духовной, ели какие-то не очень свежие закуски. Настоящим украшением вечера была нормальная Московская водочка, которая с лихвой перекрывала всё недополученное нами из других источников возможной радости.А душа так желала праздника.

Несмотря на то, что мы практически ничего не знали о настоящей другой жизни, фантазии имели место быть.  Из радостей общедоступных кроме даров того самого старика Бахуса социалистическую действительность всем нам скрашивал секс. Конечно, если повезёт с парой. Вот в поисках такой партнёрши и проходили мои многократные и многогранные искания. Секса я хотел просто всегда, а в этот вечер моя чуйка подсказывала, что будет некий шанс провести сеанс профилактики спермотоксикоза.И вот этот шанс замаячил за соседним столиком в виде двух барышень. Как и положено, между собой ни были совершенно несхожи, а может даже и более того противоположны в чём-то.

Моя, а точнее, та что мне пондравилась, вполне подходила под мои представления о женщине. Она была нет, не худая, а точнее сказать вся такая узкая, вытянутая, как с картины Дали, короткая стрижка тёмных волос и какая-то порочность во взгляде хитреньких глаз. А может это была имитация, игра в порочность, но бесята точно там скакали в этих темных и хорошо очерченных очах. Также имели место необычно прянный и горький запах, почти неестественно тонкие запястья и лодыжки, прямота в разговоре и отсутствие жеманности и кокетства. Звали предмет моих вожделений Надеждой. Вторую описывать лениво, не мой фасончик, да и в этой истории её роль никакая.

Так вот в процессе лёгкого общения после воссоединения за общим столом Виктор предложил попробовать прямо сейчас прозвонить некоему своему знакомому, вырожденцу от отца, выдающегося Советского художника, покойного уже к тому времени. Творческое наследие академика было неоднозначно, но он также оставил своему выдающемуся наоборот (вы конечно помните: «на детях гениев природа отдыхает») отпрыску роскошную квартиру у метро Динамо. Туда мы и отправились все вместе, вчетвером после непродолжительного телефонного разговора. Хозяин был говорлив, суетлив и слегка странен. Квартира даже не поразила, а просто сразила меня наповал. Во-первых там были не то 5 не то 6 комнат, включая столовую, обставленую чистейшим антиквариатом. Мы привезли выпить и закусить с собой и уселись в этой столовой.Сергей, а так звали хозяина, кокетничая пояснил, что та антикварная мебель, что представлена в квартире сейчас, это так, говно. Всё до-Петровское уже в Голландии.

Но для меня Голландия в то время было что-то типа Марса, хотя географически много ближе, но также недоступна. Поэтому и все его рассказы не могли отвлечь меня от Наденьки, и от реальных перспектив вкусить с ней радостей свежего секса. И вот выпив по паре рюмок под идиотские разговоры о русских корнях, Белой гвардии, старине и прочей мути, мы с Надеждой смогли вырваться из-за стола. Слава богу она, как оказалось также сильно хотела заполучить меня, как и я ей отдаться. Влажность воздуха в квартире возросла: я истекал слюной изо рта, она тоже увлажнилась. И вот свершилось и я ощутил себя как дома. Не в том смысле что совокупление с ней было копией моего домашнего секса, а просто её тело везде обняло всё моё, как будто они были скроены друг под друга. Позднее я понял, что у Надюши была какая-то невероятная чувственность от кончиков палец и до пушка на её милой мордашке. Также я увидел, что дар и талант её в туне не пропали, но наоборот были щедро и радушно отдаваемы.

В общем было так сладко, так хорошо, что лучше бывает не часто. Тут, как в известном эротическом стихотворении дедушки Корнея «вдруг из маминой из спальни, кривоногий и хромой, выбегает» чудаковатый (говорю так из уважения к его отцу) хозяин квартиры почему-то одетый в белогвардейский мундир с воплями, соплями и слюнями по поводу того, что в этой постели выросла его самая любимая дочь, а мы всяко разно её оскверняем. Препираться было некогда, нам требовалось продолжение и мы тихо и вежливо с пардонами за такой «ужасный» поступок перескочили в соседнюю спальню. Через минуту этот придурок припёрся туда с очередными соплями, что именно здесь и т.д. и т.п.

Мысленно и не только, послав его мы заскочили в ту самую антикварную столовую, откуда все граждане уже ушли. Мы решили, что здесь точно не спал никто из его детей (непонятно откуда дети берутся у таких) и мы не оскверним ничью невинную память. Здесь прикрыв двери мы обнаружили, что с внутренней стороны двери зеркальные и пристроились, чтобы во-первых предупредить непрошенное вторжение, а заодно и просто полюбоваться на самих себя. В позе Лебедя, почему-то именуемой в народе иначе, мы и продолжили своё занятие, как этот больной прибежал с криками, что здесь дворяне трапезничают и
дескать наше занятие негоже. Хотя, честное слово, его убогий харч не шёл ни в какое сравнение с ещё неспелым, но уже аппетитным телом, маленькой грудью, узенькой попкой и всем прочим что имело место. А может дело было в том, что ему тоже захотелось поучаствовать в празднике. Но это уже было не важно, мы послали его конкретно в пешее эротическое путешествие, то есть на х.. и схватив в охапку свои одёжки ломанулись ко мне в машину.

Не теряя времени (а кстати было уже час или два ночи и двор был пуст, как Луна до прилёта астронавтов) и никуда не переезжая, мы продолжили своё сладкое занятие. И это было хорошо, я сейчас вспоминаю ту ночь с неменьшей симпатией, чем испытывал всевышний глядя на деяния рук своих. Мы бы так и продолжали «делать любовь» но наступило утро, рассвело и появились первые граждане, спешившие к своим долбанным станкам.

В ужасе ломанулись мы по Ленинградке и через 15 минут, теперь уже и правда, моя Надя была доставлена домой, благо жила она где-то в районе Водного Стадиона. Я был просто вне себя. Я не был мальчиком, честное слово. И меня любили и я любил, но сейчас я был избавлен от раздвоения, которое меня частенько мучало. Если секс сладкий, то больше ни для чего не годится. А если в кайф потусоваться, то чаще всего зеваю в процессе. А тут просто улёт с засадой. Не испортил обедни даже муж, здоровый кабан, который ждал свою благоверную с маленькой болонкой на улице, у дома. Надюша предположила, что нам пока знакомиться нет нужды и я покинул место воссоединения супругов.

Порадоваться за любимую муж почему-то был неготов и по-простому побил её. Так это любя с нежным укором. Со всеми бывает, но вдруг Надя у которой я не заметил до того никаких намёков на комплексы, категорически не соглащалась встретиться пока синяки не пройдут. Как всегда в жизни, мы пришли к компромису и как только фингалы сошли наполовину, то есть через неделю или две мы были опять вместе.  Сначала уехали в загородный ресторан «Сосновый Бор», приятненько выпили и закусили. Сейчас его поди и нет в помине, там уже давно доминируют другие люди и иные рестораны. А в то время это было, как сейчас и сравнить не с чем. Один Аркадий Новиков владеет большим количеством классных рестораном, чем имело всё Советское государство в те годы.

А подкрепившись мы отправились кататься по округе, благо я был знаком с округой, поскольку снимал несколько лет дачу в Подушкино. Веселясь мы посетили всякие местные достопримечательности, особенно Наде понравился клуб Санатория ЦК КПСС «Барвиха», выстроенный в неестественном готическом фасоне. Его не портило даже огромное футбольное поле, разбитое на месте бывшей парадной аллеи. И тут Надя предложила слиться в экстазе прямо на этом поле. Хрен с ней с моей врождённой застенчивостью, но если вы не забыли, в самом начале своего рассказа я писал, что дело было зимой. Но возражения не принимались во внимание, хочу сейчас и здесь. А если не здесь, то не хочу. Нет, не в машине, а на снегу, постелим мою шубу и я буду согрета между тобой и шубой. Моя задница полярника во внимание не бралась. Скажу сразу, такой секс был у меня в первый и последния раз. По сложишевшейся традиции, мы продолжали бы эти свои занятия почти до рассвета, просто жопа
замёрзла.

Конец у сторьки типа грустный. Надя пропала совсем, я вспомнив её упоминания о месте работы, поехал туда. Правда вспомнил я про работу не скоро. А там мне сообщили, что Надя, да здесь работала, но ушла в отпуск по беременности, и на связь с коллегами не выходит тоже.