В семидесятые, которые при перестройке обозвали застойными жизнь была ничуть не менее интересна, чем потом или сейчас. Просто существовали определённые правила игры и надо было более или менее стараться удерживаться в рамках этих правил. Ну не ездили мы в этот самый Куршевель, так ведь и сейчас не все туда мчатся. Не разбивали мы эякулируя штучных гоночных машин типа «Ензо», так их ведь и всего то несколько десятков, тоже всем желающим оргазма не хватит. А самое главное мы были тогда молоды, веселы, пости беззаботны и гиперсексуальны. Если повезло, то ехали на «Жигулях» или «Волгах», хотя и в метро было не западло, а даже и присутствовал определённый кайф – не надо стоять в пробках (хотя таких пробок тогда не было) или ждать пока салон охладиться или наоборот прогреется. Да и количественно, вы могли передвигаться компанией практически любого размера, только чтобы это не было похоже на демонстрацию.

Так вот в то золотое время у меня конечно же было много друзей, приятелей и вообще скучать без компании не приходилось. Кучковались люди самые разные, объединённые в первую очередь поиском приключений на свои задницы. И поскольку я пишу эти свои истории, значит я жив и здоров и не получил в тех своих поисках приключений смертельных ран. И здесь я опишу одну поучительную сторьку. Так вот был у меня друг Боряша, а у него был друг Володя Г., а вы же знаете друг моего друга – мой друг. Володя был самым культурным из нас. Во-первых он учился в институте культуры, во-виорых он подрабатывал культурно – музыкальным руководителем художественной самодеятельности на Останкинском по-моему мясокомбинате. В красном углу этого самого предприятия и началась эта история.

Да, простите, чуть не забыл сказать, что Володя этот ещё и отличался просто невероятным достоинством. Я имею в виду не его гордость а собственно предмет этой гордости, известные также, как детородный орган. Став скромнее с возрастом, я воздержусь от описания деталей, только скажу, что эта его особенность служила непрестанным поводом для подшучиваний и приколов, на самом деле просто скрывающих элементарную зависть. Просто так навеяло, хотя к данной истории это не имеет почти никакого отношения. И опять попробую начать повествование по делу. То ли от нечего делать, то ли из любви к музыке, то ли просто чтобы поесть вволю колбасы, которую в немерянных количествах притаскивали на репетиции участники художественной самодеятельности, но я частенько присутствовал на репетициях вокально-инструментального ансамбля.под руководством Володи. Обычно всё ограничивалось колбасой, пивком и смешными песнями Советской эстрады.

Но в этот раз колесо фортуны прокрутилось и выкинуло на гора нестандартный вариант, который вылился в появлении двух девчушек, которые вместе со мной и образовали группу первых поклонников зарождающегося коллектива. Отмечу сразу, что сильно количество фанатов вокально-инструментального ансамбля Останкинского мясокомбината не выросло и потом, но это опять таки не имеет никакого отношения к самой истории. А имеют самое наиглавнейшее отношение эти самые две барышни, точнее половина из них. Кстати о них. Первая, на которую и положил глаз Володя, на мой взгляд была никакая. Такая руссо-блондинистая коренастая с голубыми глазами и светлыми же ресничками. Более я о ней ничего и не вспомню, тем более, что вскоре она выпала из нестройных рядов поклонников музыкального творчеста этого самого комбината. Это отдельная трагическая история, но после дефлорации исполненной Володей, который был культурен но неудобен для этого тонкого процесса, барышня пропала с горизонта ия о ней ничего не слышал. Подозреваю, что она потеряла интерес не только к конкретному юноше, но и вообще ко всему мужскому сословию и соитию как таковому.

Вторая была свершенно другой, такая тихая и грустная брюнетка, худенькая с полупрозрачной кожей и немысленно тоненькими запястьями и голенями. Такая, как газель. Прошу не путать с автомобилем, которого в ту пору не существовало. Скажем звали её Марина, хотя это и не правда, но позднее вы увидите почему я соврал. Я тут же провёл рекогносцировку и узнал от Володи, что девочки студентки медицинского иститута, первокурсницы. Короче говоря, с первого взгляда, это была любовь. Мы долго целовались, а потом и слились в экстазе прямо во время репитиции, прямо в этом Красном уголке просто спрятавшись за шторами которые были сделаны из какого-то тяжёлого материала и висели вдоль всей наружной стены, даже там где окон не было. Как вы уже наверное догадались это была «лав стоя». Здесь я не намерен заниматься порнографией, поэтому просто скажу, что мне с Мариной было хорошо. Ей наверное тоже неплохо, так как мы прообщались наверное с полгода до самой летней сессии. Она с грустинкой, но без ломаний и кривляний ехала со мной на любой конец Москвы, где мне удавалось найти место для наших занятий.

Скоро сказка сказывается, да дело о котором та сказка бежит скорее. И вот уже лето, сессия позади, а впереди трудовой семестр – студенческий стройотряд. Не буду здесь об этом, если сложится, то расскажу позднее, отдельно. А пока только зафиксирую факт, что лето прошло не без приключений и историй в городе buy antibiotics online Калинине, теперь Тверь. Ничего почти не заработав, мы вернулись в Москву. Но это «ничего почти» тоже хватило наверное на пару недель студенческого загула. И в процессе профукивания нажитого непосильным трудом захотелось любви и ласки. Возникла моя записная книжка и после недолгого раздумья, я позвонил героине этой истории.

Она обрадовалась моему звонку, что поначалу не вызвало у меня никаких подозрений и мы договорились в этот же вечер увидеться. Смутила меня только одна фраза, брошенная в конце телефоррого разговора «Слава Богу, ты позвонил, у меня есть тут …, ну да в общем увидимся – поговорим». И хоть тресни фразочка эта всплывала и мешала мне просто радоваться жизни. Короче, я на всякий случай набрал и Владимира, может он что-то слышал. И правильно сделал, он таки слышал. В двух словах он мне дал следующий комментарий:

• Он мне отчасти соврал, когда знакомил. То есть девочки действительно учились на первом курсе медицинского, только не института, а училища. И, как результат годков им было всего-то ничего, а точнее 17.
• Во-вторых оказалось, что папа у Марины был не простой даже, а Лубянский полковник.
• И наконец, у моей тихой девочки два года назад случилось несчастье, она случайно родила младенца. Правда материнскими хлопотами она не напрягла свою жизнь, так как властный отец вывез еёё для родов куда-то в глубинку и новорожденного оставили там же на постоянное место жительства.

Кроме того, он предположил, что не дающая мне покоя «… у меня есть тут …» по его представлению могла означать, что Мариночка опять немножко забеременела. Я не могу сказать, что вся эта информация вызвала у меня подъём настроения, но и тупо убегать, не явиться на назначенное уже свидание тоже было не в моих правилах. Да и может всё и не так уж совсем беременная?

И вот с полными штанами и нелепым букетиком, стою на Пушкиской площади, метро там ещё построено не было. И вот она тут ка тут. Привет – привет. Вопрос – ответ, и так далее. Не буду тянуть кота за хвост, всё оказалось, как предполагалось. И так это скромненько – у тебя какие-то идеи по этому поводу есть? Это ко мне. Ненавижу себя в такие моменты. Правильного решения не видишь, по крайней мере правильного для всех. И начинаешь мяться, плести какую-то чушь говоришь то, что по человечьи нехорошо совсем. Ну там может к доктору, абортик, я конечно же всё оплачу и прочее. Её ответ был другого качества, спокойно, без кривляний: «Ну и ладно, спасибо за поддержку конечно, но этого мне не нужно. Я, как только обнаружила задержку, так и предположила, что самой выкручиваться предстоит. На всякий случай переспала с одним сыном папиного другана, который с папой там работает ми давно на меня глаз положил. Вот теперь замуж за него и пойду, пусть и ему будет хорошо, да и родителей порадую». Там ещё немного сентиментальщины произошло вокруг этого, но писать не буду, скажу только, что умничка Марина всё так и сделала. И замуж вышла и ребёнка родила, думаю и вырастила нормально.