Сторьку когда я уже выдавал на гора, здесь чуть причесал только. Всё в ней правда, вот имена только попеределывал на всякий случай. История эта случилась на самом деле и было это в некоем совхозе расположенном в Волоколамском районе Московской области, во второй половине семидесятых. Я к этому времни студентом де факто не был, хотя де юре им бывал. По крайней мере периодически извлекал некие дивиденды из студенческого билета, к которому привык за пять лет студенчества, в том числе приобретение авиа и ж/д билетов за полцены, а также шабашки под вывеской ССО. И вот в одно из лет, я собрал бригаду «а-ля ССО» из своих приятелей и начал искать работу. Говорят была бы шея, а хомут найдётся, но нам то был нужен хомут, который бы позволил вернуться с нажитыми посильным трудом денежками, но не с заработанными непосильным трудом мозолями. Какой-то совхоз имени «20 летия работы без надежды на урожай» мы нашли и теперь мне надо было выдвинуться на рекогносцировку, определить фронт работ, решить бытовые мелочи: где жить, что строить, чем питаться и откуда будут материалы из которых мы и возведём нечто.

Все вопросы были решены с подкупающей простотой. Совхозный прораб, Никифорыч*, по-солдатски прямо объявил, что мы будем так же обеспечены работой, материалами, механизмами и зарплатой, как мы сумеем выразить своё к нему уважение. Зная, что с тех пор как Бог выдумал деньги, лучшего знака уважения уже не изобрести, я отстегнул манёхо и пообещал железную долю в будущих дивидендах. Первая часть была исполнена легко, даже не без приятности, то есть под бутылёк с нехитрой снедью. А расправившись с главным, походя я решил и вопрос проживания – в лесу стоял брошенный туберкулёзный диспансер, а также и нанял Татьяну, местную незамужнюю барышню с тем, чтобы она order drugs without prescription стирала, варила, убирала и всяко разно для всей нашей бригады. Кроме того бодренько и прямолинейно я ей и объявил, что на неё также будут возложены функции специалиста по релаксации и профилактике спермотоксикоза у руководителя, то есть у меня.

Боятся было тут нечего, таких слов как сексуальные домогательства в те времена в УК не существовало, или по крайней мере их не применяли. Танечка была незамужняя, я тоже временно холостой и опять же всё происходило по обоюдному согласию здоровья для. Новая работница всё поняла правильно и без кривляний, ломаний и прочих ужимок согласилась. Её ладная деревенская фигурка имела массу и явных и скрытых поначалу достоинств, которые включали: красивую и немалую хоть вширь, хоть вглыбь попу, грудь достаточную для выкармливания потомства и достаточный опыт по применению всего этого своего хозяйства. А запах? То ли это был запах парного молока, то ли сена, то ли женской молодости и вожделения, то ли всего этого вместе. Совок немного подпортил это произведение заскорузлой кожей на ладонях и ступнях, немного более чем надо форсированными мышцами и общей такой усталостью, граничащей с плохим характером. В сексе она вела себя тоже без кокетства, а сполным осознанием того чем она занимается и с ожиданием мимолётного счастья себе и партнёру. Когда я то ли заурчал то ли закряхтел смешав наши выделения, она как то по взрослому улыбнулась моей непосредственности и открытости, вздохнула и сказала ” Вот и хорошо”. И было то лето удачным во всех отношениях. Мы много и весело работали. Я, как бугор на самом объекте работал меньше, мотаясь то за материалами, то выклянчивая мащину или кран, то треская водяру с Кефирычем и укрепляя тем самым наше с ним взимоуважение. Татьяна конечно же уже перестала удивляться интелигентским вскрикиваниям, которые имели место регулярно. Занимались мы этим славныи делом часто, при первой возможности. Я её ревновал и в то же время старался не дразнить моих друзей. В этих наших свиданиях была даже своя прелесть, не надо было ей стесняться, а мне её уговаривать, да и всякие сентименты говорить тоже было некогда. На мои комплименты типа: «Танюха, ну ты сегодня дала, ну просто чемпионка» обычно следовало «Ну хвати то поди похабщину то говорить». То есть делать это было нормально, Богом заведено, а вот обсуждать это уже типа порнография. И вот мы благополучно завершили свой трудовой семестр, вернулись в Москву с более или менее честно заработанными деньгами и вошли в суету повседневной жизни.

Только в середине Сентября, под очей очарованьем Московской золотой осени, позвал я своих друзей, а именно всех тех, кто был со мной на заработках посидеть поговорить и т.п. И тут под воздействием водочки, хорошей компании, красоты окружающего мира я чего-то сомлел и рассентиментальничался. Давайте говорю за Татьяну выпьем. Она честно заработала свою долю, а мне так вообще не скрасила, но украсила то лето. Смотрю какие-то переглядки. Нет, все конечно же выпили, вопросов нет. Но какие-то лица у всех моих другов сильно старательно показывают полную тупую непонятку. Ну уж тут то я насел. И так и сяк, но расколол подлецов. Поведали они как по окончании первого месяца работ, когда я пришёл с закрытиянарядов мягко говоря в дупель пьяный, и, упав на койку, заорал: Танюха, сюда! И потребовал, чтобы она села рядышком и гладила меня по голове снимая ту немыслимую нагрузку, которую я вынужден был принять на себя ради успеха общего дела.Сейчас я думаю, что основная идея была та, чтобы удержать Танечку в поле зрения и под контролем. Да только не вышло.

Как раз до того, они всё её смущали своими разговорами да намёками, особенно змей Антон, уволенный по сокращению из АПН корреспондент по Средиземноморью расстарался. Рты то им не закроешь, вот и смущали барышню-крестьянку всякой «похабщиной».Вот все и завелись, загормонизировались так сказать, может быть чего бы и сложилось да тут я приперся и всё обломал казалось.Сидит Таня в платочке на табуретке, гладит меня по голове, как велено, успокаивает, чуть ли не колыбельную поёт. Ан тут берёт искуситель Дима, мой товарищ и коллега по ГИВЦ Минтяжстроя СССР, да и ловко так вытаскивает из под вожделенной Татьяны табуреточку эту самую и пристраивается сзади в позе льва. Представляю уморительную картину. Неудачливый единоличник, а это я лежит в сиську пьяный, а евоная пассия стоит рядом, руками гладит, а может и целует его успокаивая. А в это время сзади её имеютс. Можно даже сказать НАС имеютс. Совершенно охреневший спрашиваю и что все отметились подряд? А чего уж говорят, все с голодухи по пять минут, то есть за полчаса управились. Девушке вроде даже понравилось, так она тебя волнами наглаживала. На этом бы и конец той истории, да нет. На следующий год поиздержавшись за зиму, решили мы в том же составе облагодетельствовать Кефирыча ещё раз, если жив он курилка. К его и нашей радости Кефирыч даже и не изменился. Был моему появлению чертовски рад и сказал, что приступать мы можем хоть завтра.

После этого пошёл я к Татьяне, нашёл не сразу, она переехала. Встретились по товарищески, без поцелуйчиков и прочих буржуйских сантиментов. Поработать она согласилась, даже видно бвло, что рада этому, денег то мы ей по честному насчитали. Только вот говорит, давай без обид, в этом году никаких сексов, замужем я теперь.Ну и хорошо, говорю, мне самое главное, чтобы бойцы в чистоте и сыты. А сам думаю это мы ещё посмотрим. И посмотрел – как сказала, так и сделала. А мужа её мы видели, однорукий обходчик-стрелочник, вдовец с тремя малыми детьми, за 40 ему было, для нас тогда вообще старик. Комментировать просто глупо, я и не буду.

* Мы Никифорыча чаще Кефирычем звали, так и здесь буду его называть.